«Малышей» осталось очень мало, объемы добычи небольшие, сектор обмельчал»

Русский

 

 Сатьи по теме

Малые и средние нефтедобывающие предприятия, на долю которых еще несколько лет назад приходилось до 10% общероссийской добычи, сегодня переживают не лучшие времена. О том, как «малыши» выжили в условиях экономических потрясений последних лет и с какими трудностями сталкиваются сегодня, спецкорреспонденту РБК daily ПЕТРУ ГЕЛЬТИЩЕВУ рассказала генеральный директор Ассоциации малых и средних нефтегазодобывающих организаций ЕЛЕНА КОРЗУН.

— Как в условиях высоких цен на нефть чувствуют себя малые и средние независимые нефтедобывающие предприятия?

— По большому счету, так же, как и крупные. Но наша особенность состоит в том, что малые компании не имеют второго центра прибыли и нет возможности перераспределять доходы между сегментами собственного бизнеса. Вся налоговая система построена так, что чем выше цена на нефть, тем меньше остается у компании. Высокие цены на нефть — фактор повышения налоговой нагрузки на отрасль. Малым компаниям нужны не высокие, а стабильные и предсказуемые цены. Резкие скачки только повышают риски.

— Но высокие цены позволяют и больше вкладывать в разработку. Добыча растет?

— Уровень добычи у малых компаний остается стабильным. За прошлый год малыми и средними нефтяными компаниями добыто 19,6 млн т нефти, или на 7,1% больше, чем за 2009 год, в то время как по основным нефтяным холдингам прирост добычи нефти был отрицательным — на 0,7%. Например, ООО «Нобель Ойл» работает на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами в 50 км севернее Полярного круга, и за последние несколько лет ему удалось в 25 раз увеличить добычу нефти. Причем по производительности скважин показатели компании выше отраслевых в 12 раз.

— В условиях топливного кризиса не испытали трудностей с поставками нефти на НПЗ?

— За столько лет работы компании нашли возможность приспособиться. Но у нас возникла другая проблема в связи с принятием 29 марта нового постановления о доступе к трубе. Запрещена уступка графиков. Для малых компаний это всегда было возможностью маневра. Цены меняются из квартала в квартал, малые компании берегут каждый цент, поэтому на этом рынке они, конечно, покупали графики, когда был более выгоден экспорт. Теперь же с отменой права на уступку положение компаний значительно осложнится. Особенно это касается предприятий Восточной Сибири, полностью завязанных на экспорт.

— Как прошел для малых предприятий кризис 2008—2009 года?

— Очень тяжело. Обрушение цен в четвертом квартале 2008 года привело к тому, что компании прекращали работу, закрывались. Устояли только действительно крепкие хозяйствующие субъекты, тот же «Нобель Ойл».

— Со стороны ВИНКов «малыши» давление не испытывают?

— Острых конфликтов нет, но это связано во многом с тем, что просто мало компаний осталось, а кто остался, те сработались.

— Есть ли ощущение, что государству малые компании интересны как потенциальные формирователи конкурентной среды в нефтяной отрасли?

— Нет продуманной государственной политики в отношении малой нефтедобычи. Это лишний раз показал топливный кризис. Экономика не прощает таких вещей. Если мы строим рынок, то независимый сектор нам нужен и в переработке, и в добыче, и в нефтепродуктообеспечении. К сожалению, пока понимание важности развития независимого сегмента в такой монопольной отрасли не воплощается в конкретные дела, и сектор сильно «худеет». Если в 2000 году малые НК осуществляли 10% общероссийской добычи, то по итогам 2010 года — лишь 4%.

Думаю, что по логике вещей малые нефтяные компании государству все же интересны, но в зависимости от предназначений министерства и ведомства выражают свой интерес по-разному. Так, в свете разразившегося в конце 2010-го — начале 2011 года топливного кризиса ФАС России предлагает различные варианты демонополизации нефтяной отрасли страны и создания конкурентоспособных условий для развития независимого сектора нефтедобычи, нефтепереработки и нефтепродуктообеспечения (выделение из числа действующих или строительство нового НПЗ для нужд малых НК, открытие 15% квот на переработку на действующих НПЗ для «независимой» нефти и т.д.).

Два года мы вместе с Мин­энерго и Минфином работали над понижающим коэффициентом по НДПИ для вновь вводимых мелких месторождений с запасами до 5 млн т. Предполагалось его ввести с 1 января 2011 года. Законопроект был направлен в Государственную думу, прошел первое чтение — и тишина.

— А инвесторам малая неф­тянка интересна?

— Упомянутая мера по введению понижающего коэффициента как раз и была направлена на привлечение инвесторов на аукционы по месторождениям с небольшими запасами. Но за последние три года таких аукционов фактически не было.

— В последнее время вновь стала активно обсуждаться тема создания независимого НПЗ. Ранее декларировалось, что именно такое предприятие будет основным переработчиком нефти, добываемой малыми нефтяными компаниями. Смог бы независимый НПЗ стать для них реальным подспорьем?

— Идею создания независимого НПЗ мы инициировали десять лет назад, еще до скупки предприятий «Роснефтью», когда еще существовали независимые предприятия в ХМАО и независимый сектор обеспечивал 10% добычи страны. Впоследствии этот вопрос ставился на совещании у Игоря Ивановича (Сечина, вице-премьера правительства и куратора отечественного ТЭК). У нас было даже задание подыскать площадку для строительства. Нужно было, чтобы новый НПЗ был доступен с точки зрения логистики для большинства малых и средних компаний, не перебивал экспортные направления, находился бы на необходимом отдалении от заводов ВИНКов.

Все уже было готово, но ударил кризис. Сегодня, как мне кажется, этот вопрос более не актуален — где взять столько нефти, чтобы заполнить мощности этого завода? Независимые производители добывают не более 4% от общероссийских объемов. Наращивать добычу при текущей системе налогообложения нет особого смысла. Мы предлагали сделать НДПИ по примеру экспортной пошлины. Пошагово вводить коэффициенты: при цене до 70 долл./барр. — один коэффициент, от 70 до 90 долл. — другой.

— А введение налогообложения добавочного дохода не кажется вам предпочтительным?

— Нас бы это, безусловно, устроило. Мы давно говорили о необходимости введения норвежской системы налогообложения финансового результата. У нас сейчас 94% от общего объема взимаемого с тонны нефти налога — это налог с выручки, и только 3% — налог с прибыли. Надо уходить от оборотного налога, но когда это произойдет? Поэтому на сегодняшний день — предложение ФАС о предоставлении 10—15% коридора для независимых «малышей». Это было бы логично. Продукты, произведенные из этой нефти, приходили бы на биржу, где их могли бы покупать владельцы независимых сетей, и выстроилась бы вся цепочка.

— Разве сейчас независимые АЗС не могут покупать неф­тепродукты на бирже?

— Предложения нет. В прошлом месяце было 400 заявок спроса и десять предложений в среднем в день. То есть фактически это никакая не биржа, а аукцион на повышение цены. Основная задача сейчас — это насытить биржу предложением. Но как его создать, когда у ВИНКов свои сбыты?

— ЛУКОЙЛ сегодня продвигает идею выхода ВИНКов из сбытового сегмента путем передачи своих АЗС дилерам. Возможно ли сотрудничество малых нефтяных компаний с ВИНКами в этой сфере?

— Это со многих точек зрения позитивный эксперимент. Во-первых, на рынок вернутся владельцы, которых в кризис вымыло с рынка. Передача оперативного управления розницей дилерам позволит вернуть на рынок бывших владельцев частных АЗС, которые знают свое дело не понаслышке, и минимизировать риски ВИНКов при обвинении их в ценовом сговоре в бытовом сегменте. «Малыши», как в сбытовом сегменте, так и в добыче, могут работать с меньшей рентабельностью. Во-вторых, можно распространить этот аутсорсинг и на бездействующий фонд скважин, и на мелкие месторождения, находящиеся на балансе у крупных компаний, но не эксплуатирующиеся. Но важно отладить регулирование в этой сфере. Должны быть установлены рыночные правила игры, в частности, четко установлена цена за подрядные работы, чтобы у ВИНКов не было возможности диктовать свои условия.

— Среди западных ВИНКов после аварии в Мексиканском заливе бытует мнение, что крупные проекты должны осуществляться не одной компанией, а консорциумом. Это позволяет распределить риски, затраты и ответственность. Не рассматривается ли отечественными малыми компаниями возможность формирования таких объединений для работы над более крупными проектами?

— У нас был пример, когда три компании — «Печоранефть», «Санеко» и Восточная транснациональная компания — вошли в состав «Альянса», создали совместную управляющую компанию и вышли на IPO. Но «малышей» осталось очень мало, объемы добычи небольшие, сектор обмельчал.
Читать полностью: http://www.rbcdaily.ru/2011/06/20/tek/562949980460811

 

Вернуться к списку новостей